Леонид ПАЛЬКО: «Начинай с нуля. И не изменяй себе!»
На портале CultVitamin опубликовано большое интервью с управляющим вице-президентом Российского книжного союза Леонидом Палько.
Автор Александр Савин
Леонид Палько – о книгах, патриотизме, родном НСХИ и жизни после комсомола
Леонид Палько – выпускник Новосибирского сельскохозяйственного института (сегодня – Сибирский государственный университет инженерии и биотехнологий), политический деятель, соучредитель издательства «Вече», председатель совета директоров «Новосибирской книги», управляющий вице-президент Российского книжного союза (25 лет с Сергеем Степашиным), почетный гражданин Убинского района, меценат, строитель храмов, шестой ребенок в семье фронтовика и сельского фармацевта, комсомольский вожак, человек, который 35 лет назад создал с товарищем с нуля одно из крупнейших издательств России и прошел через два серьезных удара судьбы: крах привычного мира в 90-е и смерть мамы.
Мы встретились с Леонидом Палько. Говорили о книгах, бизнесе, патриотизме. Но разговор ушел в другое – в то, как человек, начинавший с нуля в 90-е, сумел не только выжить, но и остаться верным себе. И, конечно, о том, что связывает его с родным университетом сегодня, как создавалось издательство «Вече» и почему первая книга называлась «Как стать предприимчивым и богатым», что такое серийность и почему «Сибириада» перевалила за 500 книг, а серия о казаках не пошла, как была поднята из небытия серия «Военные приключения», как строится работа с ушедшими классиками и с живыми современными авторами, почему в родном университете появились именные аудитории и стипендии, как охота, трофеи и курсы измерителей трофеев связаны с учебой студентов новосибирского аграрного университета, что значит «Клуб 29 октября» и почему его называют одним из лучших в России, как рождался Российский книжный союз и каково двадцать четыре года работать с Сергеем Степашиным, как 68 фур книг отправились на новые территории и за что издатель получил позывной «Ответорг», а также о том, чем отличается квасной патриотизм от настоящего – по версии человека, который четыре раза был за ленточкой. Вот главное из этой беседы.
Убинка, комсомол и два удара судьбы
– Леонид, давайте начнем с самого начала. Как вы росли?
– Я в семье шестой ребенок. Отец фронтовик, мама заведовала ветеринарной аптекой – сельская интеллигенция. В семье много читали. Отец выписывал «Роман-газету», толстые журналы. Я сельскую библиотеку всю перечитал. Мой подход к жизни был прост: главное – идти прямо. Лучше я заработаю меньше, зато буду честен перед собой. Я горжусь двумя записями в трудовой книжке: 12 лет я работал в комсомоле и 35 лет – директор издательства. Всё.
– Что было самым сложным в жизни?
– У меня было два серьезных удара. Первый – когда все развалилось. Я был в Москве. Ничего кроме двухкомнатной квартиры у меня за душой не было. Ни связей, ни возможностей, ни знакомств, ни финансов. Начинай с нуля. Ты выстраивал свою жизнь, у тебя всё было связано с идеологией, комсомолом, а тут все рухнуло. Второй удар – когда умерла мама. Мама была единственным человеком, который мог мне что-то сказать, обязать, подсказать, приказать. Единственный человек, которого я слушался беспрекословно. Мама для меня была святым человеком.
Москва, издательство «Вече» и первая книга
– Как после комсомола вы пришли в издательство?
– Все рухнуло. В «Молодой гвардии» объявили конкурс на заведующего экономическим сектором. Я прошел собеседование. У меня было одно условие: создать малое предприятие при «Молодой гвардии». Это совпало с их интересами. Первая книжка, которую мы издали, называлась «Как стать предприимчивым и богатым». Мне не повезло, но мы ее издали. А потом на базе этого предприятия создали «Вече». Так получилось издательство. Хотя честно признаюсь: я никогда себя не считал издателем с большой буквы. В нашей работе главное – не мешать другим работать.
– Как вы понимали, что издавать?
– С момента создания я всегда засыпаю и просыпаюсь с тремя мыслями: что издать, куда это деть и как потом выбить деньги?
Книжный бизнес: серии, Пикуль и «Сибириада»
– У вас есть серии, которые вы ведете уже давно. Некоторые перевалили за сотни томов.
– Далеко за сотни. Таких несколько. Серия «Сто великих». Тема не заканчивается. Сейчас у нас, например, готовится книга «Сто великих мусульман». Мы проговорили с муфтиями: почему у нас нет такой книги? Брали тему Великой Отечественной войны и развивали: «100 великих полководцев», «100 великих битв», «100 великих загадок Великой Отечественной войны», «100 великих героев Великой Отечественной войны» и т.д.
– «Военные приключения» – это отдельная история?
– Да, и очень показательная. Мы ее подхватили! Серия была некогда очень популярной, но потом ее бросили – она просто лежала на боку. А мы ее подняли, вдохнули новую жизнь, и сегодня она снова у читателей на слуху.
И тут возникает занятная вещь – война за бренд. Но я всегда говорю: мы ничего не делали, мы просто подхватили. Мы не запрещаем другим издавать. Пожалуйста, издавайте. Это не наше достояние, это достояние советского периода. Мы эту серию просто продолжаем. И люди берут, потому что помнят, любят, доверяют.
– Сколько изданий Пикуля вы сделали?
– В смысле оформлений? Восемь. Серия Пикуля – больше двадцати лет мы имеем эксклюзивное право с наследниками Валентина Саввича.
– Что еще пошло, а что нет?
– Думали: давайте сделаем казачий роман. Казаки же везде: тверские, дальневосточные, амурские, уральские. Не пошла серия. Не пошла – и всё. Вроде и романы интересные, но, я так понимаю, казаки все-таки больше стоят на страже, чем читают.
А вот серия «Сибириада» как-то пошла. И знаете, до такой степени стала популярна, что сейчас в этой серии уже около пятисот книг. Мы продолжаем – и классиков, и современных авторов. Там у нас и Тарковский, и Топилин, и Михаил Николаевич Щукин. На каком-то этапе родилась идея разделить серию, добавить ещё три направления: «Волжский роман», «Урал-батюшка» и «Проза Русского Севера». И там тоже нашлись интересные классики. И народ читает.
– Как вообще устроена экономика: вы издаете на свои деньги или автор заказывает?
– Почти сто процентов книг – это книги тематического плана. И риски мы тоже несем сами.
Авторский портфель: ушедшие и живые
– Вы работаете с авторами, которых уже нет. Как строится эта работа?
– Это ответственность. С наследниками – отдельный разговор. Серию Пикуля мы уже обсуждали – больше двадцати лет эксклюзивного права. Сначала с Антониной Ильиничной, теперь подключились внучки, разделили полномочия. Это нормально: семья есть семья. С классиками – та же история. «Сибириада» – это же не только современные авторы. Там и классики сибирской литературы, без которых немыслима сама «Сибириада». Мы не просто переиздаем, мы возвращаем в оборот то, что десятилетиями не переиздавалось. Это наш долг перед читателем и перед памятью.
– А с авторами, пишущими сейчас? Как вы их находите, как отбираете?
– У нас есть отдел заказных книг в лице одной девочки, Ксении Максимовой. Условно говоря, приходит кто-то и говорит: «Я хочу издать эту книжку». Мы смотрим. Если книга для нас интересна, попадает в наш тематический план, то все просто. Мы заключаем с автором договор, платим ему роялти, оговариваем систему и издаем. Это первый вариант. Есть второй вариант. Люди пишут, предлагают и говорят: «Мы бы издали, но попробуйте продавать». Хорошо, я попробую, но я не несу ответственности – она все равно является заказной. Но иногда бывает, что книга уходит неожиданно хорошо, тогда мы рассчитываемся и дозаказываем. И третий вариант, совсем простой. Человек пришел издать книжку. Мы смотрим – нам это неинтересно, не формат. Тогда мы просто обсчитываем, сколько это стоит, и делаем произведение на заказ.
– А как узнаете о новых именах?
– По‑разному. Кто-то приходит сам. Кто-то выходит на нас через кого-то из авторов. Кто-то знакомится с нашими сериями и предлагает что-то подходящее под формат. Мы не охотимся активно за новыми именами, но если видим интересную рукопись или автора с хорошей профессиональной репутацией, то почему нет? Здесь важно не упустить.
Российский книжный союз и двадцать пять лет с Сергеем Степашиным
– Как вы оказались в Российском книжном союзе и почему остались там на двадцать пять лет?
– У нас тогда было несколько ассоциаций: книгоиздателей, книгораспространителей, полиграфистов. Но все они были мелкие. Потребовалась единая структура. Российский книжный союз – мы были в числе учредителей. Долго искали, кого поставить во главе. И выбрали Сергея Вадимовича Степашина. Человек читающий, грамотный, высокоинтеллигентный. Я иногда называю его «либеральным силовиком».
– А как вас туда занесло?
– Старшие товарищи участвовали в турнире «Издательская тарелочка», предложили Степашину С.В. мою кандидатуру – сначала как организатора. Тогда не было ни атрибутики, ни штата. Была идея, и был устав. В этом году Российскому книжному союзу будет 25 лет. Из них двадцать лет я заместитель Степашина С.В. Это единоличный исполнительный орган. На съезде избирают: президента, единоличный исполнительный орган и ревизора.
– Как строится ваша работа с Сергеем Вадимовичем?
– Мы созваниваемся, встречаемся, обсуждаем. Он человек системный, государственный. Если говорит: «Леонид, надо сделать», – он уже просчитал последствия, уже понял, что это реально. И никогда не просит невозможного. С такими людьми работать легко, потому что ты понимаешь: он не подведет, и ты не подведешь.
Общественная деятельность: новые территории, книги и СВО
– О поручениях, данных президентом, можете приоткрыть тайну?
– Есть два поручения, которые дал нам президент, непосредственно Российскому книжному союзу. Первое – поставки книг в библиотеки на новые территории. Там всё было разорено. Выделили миллиард рублей, я был руководителем штаба. Мы поставили 68 фур книг. Условие: книга не дороже трехсот рублей. Сложнейшее было задание, очень непростое. Когда мне пришла информация, что последняя фура разгружена, я попросил жену налить мне водки. Я вообще человек непьющий, а тут стресс необычайный. Второе поручение – создать экспертный центр при Российском книжном союзе. Денег не выделяют, работаем. Эксперты проверяют книги на экстремизм, ЛГБТ, наркотики. Выносим вердикт. Члены союза прислушиваются.
– Вы под санкциями?
– Конечно. В начале 14-го года вышел указ Зеленского о запрете книг издательства «Вече». В конце 22-го года вышел указ персонально касаемо меня – я был в списке номером 56. А в конце 2025 года наше издательство попало в список санкционных.
– Как вы работаете с темой СВО?
– За два дня до начала СВО был создан художественный совет при Министерстве обороны. Возглавил его министр обороны. В исполкоме было пять направлений. Книжное направление возглавил я. Меня избрали руководителем исполкома. Первой идеей было отправить писателей на фронт. Нам запретили категорически. Я четыре раза был за ленточкой. Мне даже присвоили позывной. Самым эффективным нашим направлением стала поэзия. Стихи рождаются быстрее. В первый год у нас вышло 13 сборников стихов. Сейчас всего издано книг о СВО около двухсот. Девять писателей получили награды медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.
– Чем отличается квасной патриотизм от настоящего?
– Мне кажется, надо оставаться самим собой. Очень тонкая грань между заработком и тем, чтобы оставаться честным перед собой. Я считаю, что нужно быть честным перед самим собой, перед родителями, перед близкими. Надо не изменять самому себе. Вот мое понятие патриотизма.
Три главных дела: Убинка, университет и «Клуб 29 октября»
– Леонид, каковы ваши три главных направления сегодня?
Первое – это родная Убинка. Я сейчас организую строительство храма в Убинке. Второе – это университет, альма-матер. Ему 90 лет. Я открыл три именные аудитории. У нас такая практика: вкладываешься – делаешь. Третье – это комсомол. «Клуб 29 октября». В этом году ему будет тридцать лет. Я считаю, что это один из лучших клубов в России.
– Вы сказали про аудиторию по охоте. Что там происходит?
– Это одна из трех аудиторий, которые я открыл в университете. И, наверное, самая необычная. Там собираются студенты, которым интересна охота не как «пострелять», а как культура, традиция, наука.
– И чем они там занимаются?
– Девочки чистят рога марала, вычищают череп. Это тонкая, кропотливая работа. Экспонаты пополняются, аудитория живет. Для меня главным было сохранить то, что уже было, и дать импульс дальше. Я подтаскиваю туда идеи, людей, экспонаты.
– Я слышал, вы придумали еще и курсы?
– Предложил, чтобы студенты по окончании получали курсы измерителей трофея. Получил поддержку. Сразу позвонил в охотничий клуб «Сафари», они тоже поддержали. Измеритель трофея – это профессия. Для аграрного университета это абсолютно логично: биологи, зоотехники, охотоведы должны уметь это делать профессионально.
– А стипендия? Тоже охотничья?
– Месяц назад переговорили с ректором. Появились именные стипендии имени Андрея Заики – человека, который выдвигается на самую престижную международную охотничью премию. Он будет пяти студентам платить повышенную стипендию – по 30 тысяч рублей. Это серьезные деньги для студента. И это не благотворительность, это поощрение тех, кто тоже связал свою жизнь с охотой, с природой, с традицией.
– Для вас охота – это что? Отдушина? Образ жизни?
– И то, и другое. Я начал увлекаться охотой ещё в детстве. При переезде в Москву я почувствовал, что мне чего-то не хватает. Не хватало охоты, природы, общения. Тогда я увлекся стендовой стрельбой, хотел выполнить норматив мастера спорта. Не получилось, дальше первого разряда не пошел. Но мы сделали турнир «Издательская тарелочка», приглашали коллег на природу пострелять по тарелочкам. Провели турниров семь-восемь. И это стало своей традицией. Охота – это не убийство. Охота – это возвращение к себе, к земле, к тишине. Это мужское воспитание, которое я вынес из детства в Убинке. И если сегодняшние студенты через эту аудиторию, через эти курсы, через стипендию прикоснутся к тому же – значит, делаю правильно.
Комсомол, памятник и музей
– Что с комсомольской темой? Губернатор поддержал ваши инициативы?
– Губернатором области было поддержано строительство двух памятников: комсомолу и студенческим строительным отрядам (они уже открыты). Больше того, он поддержал создание музея. Всё идет к тому, чтобы в Новосибирске появился музей комсомольской славы. Мы увековечили целое поколение. Тех, кто строил Новосибирск, кто уходил на фронт комсомольцами, кто поднимал целину и строил ГЭС. Чтобы молодые люди видели не «памятник вообще», а живые лица, чтобы они понимали: это наши бабушки и дедушки.
– Музей – это ваша инициатива?
– Клуба. Но я ее поддержал и помогаю продвигать, как поддержал и строительство памятников. Комсомол – это не прошлое. Комсомол – это наша молодость, наша школа жизни. Если мы не сохраним эту историю, то через десять-пятнадцать лет никто уже не вспомнит, кто такие комсомольцы и что они сделали для страны. Музей – это способ сказать: мы были, мы делали, мы гордимся.
Книжные магазины Новосибирска как наследие
– Вы еще и книжные магазины сохранили?
– Как председатель совета директоров «Новосибирской книги», я сохранил все книжные магазины. Из 46 книжных оставались единицы. Все остальные приватизировали с сохранением профиля, но ни одного книжного магазина не осталось. А мы сохранили: букинист, магазин на площади Калинина, в Академгородке. В Куйбышеве книжные магазины живут. Сейчас не лучшие времена: маркетплейсы давят, но главное – держать связь с писателями, с книгами.
В завершение
Разговор с Леонидом Палько – это не про издательский бизнес. Это про то, как человек, начинавший с нуля, сумел остаться честным перед собой. Про то, что успех измеряется не деньгами, про верность своим принципам. Про то, что возвращение в родной университет – с аудиториями, стипендиями, курсами измерителей трофеев – это продолжение той самой жизни, которую он выстроил. И про то, что можно двадцать четыре года быть заместителем Степашина, четыре раза съездить за ленточку, получить личные санкции от Зеленского и при этом оставаться просто человеком, который помнит, откуда он родом.
Материал опубликован на портале CultVitamin 20.05.2026.
Рубрика: Действующие лица
Дата: 15-05-2026
Теги: Леонид Палько Российский книжный союз (РКС) Издательство "Вече"